СЧАСТЛИВ ПОЗНАКОМИТЬСЯ

Предыдущая6789101112131415161718192021Следующая

Висящие на деревьях братья были обречены, и спасти их уже невозможно, но Тарвиц не мог оставить воинов неотомщенными. Вид их беспомощных, распятых тел застилал глаза ненавистью и подрывал честь Легиона.

Тарвиц собрал все оставшиеся заряды у выживших солдат и вместе с Балли и Сакианом направился к деревьям.

Люций остался на месте.

– Ты собираешься сделать глупость, – сказал он Тарвицу. – Эти заряды еще могут нам пригодиться.

– Для чего? – спросил Тарвиц.

– Нам еще предстоит выиграть эту войну, – пожимая плечами, ответил Люций.

От этих слов Тарвиц едва не рассмеялся. Он хотел сказать, что все они уже почти мертвы. Убийца уже поглотил Кровавых Ангелов, а теперь благодаря стремлению Эйдолона прославиться готов уничтожить и их отряд. Пути назад нет. Тарвиц не знал, сколько еще живых солдат осталось на поверхности планеты, но если и другие группы понесли потери, сопоставимые с потерями его отряда, то общее количество выживших не могло превышать пяти десятков.

Пятьдесят человек, даже пятьдесят космодесантников против целого мира, кишащего бесчисленными врагами. Эту войну невозможно выиграть. Им предстояло последнее противостояние, в котором, во славу Императора, они должны унести с собой в могилу столько врагов, сколько смогут, пока не упадут мертвыми.

Он не стал говорить этого Люцию, но только из-за того, что их разговор могли услышать остальные воины. Отвага Люция опровергала любую реальность, и, если попытаться объяснить ему сложившуюся ситуацию, это приведет лишь к долгим спорам. А солдатам меньше всего сейчас надо наблюдать за распрями их командиров.

– Я не могу оставить эти деревья, – только и ответил Тарвиц.

Вместе с Балли и Сакианом, пригнувшись, они подбежали к каменным белым деревьям, пока не оказались в мрачной тени их ужасных крон. Крылатые мегарахниды, сидящие на ветвях, не обращали на них внимания. Воины слышали треск и пощелкивание ужасных насекомых да случайные шлепки почерневшей крови, падающей на красную землю.

Тарвиц разделил заряды на три равные части и укрепил их на стволах деревьев. Балли установил таймер на сорок секунд. Трое воинов побежали обратно, как вдруг увидели, что Люций и все остальные солдаты поспешно попадали на землю.

– Двигайся, Саул! – сквозь треск помех прорвался голос Люция. Тарвиц не ответил. – Двигайся, поторопись. И не оглядывайся.

Тарвиц на бегу повернул голову. Двое крылатых чудовищ оставили трапезу и поднялись в воздух. Их быстро мелькающие крылья опять превратились в размытые пятна на фоне желтоватого воздуха, а отблески молний очерчивали блестящие черные тела. Крылатые мегарахниды сделали круг над деревьями и повернули вслед трем бегущим фигурам. Треск крыльев был подобен жужжанию москитов, выросших до невероятных, колоссальных размеров.



– Бегите! – крикнул Тарвиц.

Сакиан все же оглянулся. Он потерял равновесие и упал. Тарвиц резко остановился и, развернувшись, помог ему подняться. Балли продолжал бежать.

– Двенадцать секунд! – крикнул он, поднимая на ходу болтер.

Затем он развернулся и продолжал пятиться, наведя оружие на подлетающие силуэты.

– Не стойте! – завопил он, открывая стрельбу. – Падайте! Падайте!

Сакиан рывком дернул на себя Тарвица, и они оба распростерлись на земле. В то же мгновение низко над их головами пронеслась крылатая тварь, и от стремительных движений жужжащих крыльев в воздух поднялись облачка красноватой пыли.

Крылатый хищник взмыл в воздух и полетел к Балли, но тот дважды выстрелил из своего болтера, и мегарахнид свернул в сторону.

Тарвиц посмотрел вверх. Второй мегарахнид падал на них почти отвесно. Такие вертикальные атаки чуть раньше унесли многих его товарищей. Он попытался откатиться в сторону, но мегарахнид уже заслонил собой все небо.

Внезапно раздался грохот болтера. Это Сакиан выхватил оружие и стрелял вверх, почти не целясь. Снаряды взорвались в брюхе гигантского насекомого и выбросили фонтаны ихора и хитиновых осколков. Чудовище рухнуло и придавило их своим весом. В смертельной агонии мегарахнид корчился и извивался, и Тарвиц услышал, как Сакиан вскрикнул от боли. Тарвиц отчаянно пытался спихнуть тушу липкими от ихора руками.

В этот момент взорвались заложенные снаряды. Взрывная волна пламенем разошлась по красной земле во все стороны. Она опалила края травяного леса, опрокинув множество стеблей и подняла в воздух Тарвица и Сакиана вместе с упавшим на них мегарахнидом. Волна сбила с ног Балли и опрокинула его на спину. А крылатое чудовище потоком воздуха сбило с курса и занесло в чащу леса.

Все три каменных дерева были разрушены. Они рухнули разом, как падают взорванные дома или башни, и исчезли в клубах огня и белой известковой пыли. Два или три крылатых мегарахнида сумели взлететь, но сильный жар мгновенно опалил крылья, и чудовища исчезли в языках пламени.

Тарвиц встал на ноги. Деревья превратились в груды белых, охваченных огнем обломков. Над местом взрыва поднялась густая пелена светлого пепла и дыма. Горячие дымящиеся частицы, словно после извержения вулкана, дождем падали на землю.

Он помог подняться Сакиану. Упавший на них мегарахнид сломал ему правое плечо, а взрывная волна еще больше усугубила повреждение. Сакиан еще пошатывался, но генетически модифицированная физиология космодесантника уже мобилизовалась и начала компенсировать повреждение.

Балли не пострадал и поднялся сам.

Ожил и затрещал канал вокс-связи.

– Ну что, теперь доволен? – спросил Люций.

Усилия Тарвица помимо удовлетворения жажды мести привели еще к двум неожиданным последствиям. Второй результат некоторое время себя не проявлял, но вот первый обнаружился уже через полчаса.

Если вокс-связь оказалась бессильной, то объединить рассеянные части отряда помогли взрывы. Сразу две группы – одна под командованием капитана Антеуса и вторая, которой руководил сам лорд Эйдолон, одновременно засекли взрывную волну и, ориентируясь на столб дыма, отыскали ее источник. Объединившиеся части отряда теперь насчитывали почти пятьдесят космодесантников.

– Доложи обо всем, – сказал лорд Эйдолон.

Все воины собрались на краю поляны, приблизительно в полукилометре от взорванных деревьев, поблизости от опушки травяного леса. Открытое место давало возможность заранее заметить приближение пеших мегарахнидов, а в случае налета их крылатых собратьев они могли быстро отступить в заросли и подготовиться к обороне.

Тарвиц коротко и ясно, насколько это было возможно, рассказал обо всем, что произошло с его группой после высадки. Лорд Эйдолон был старейшим из всех офицеров Легиона, первым, кого примарх назначил на эту должность, и не допускал фамильярности даже со стороны, таких заслуженных боевых офицеров, как Тарвиц. По поведению своего начальника Саул мог сделать вывод, что Эйдолон буквально кипит от злости. Рейд проходил совсем не так, как планировалось. На мгновение Тарвиц даже решил, что Эйдолон сожалеет о своем поспешном приказе, но он тотчас отверг эту мысль. Лорд Эйдолон, как и большинство старших командиров Детей Императора, превыше всего ставил свою гордость.

– Повтори, что ты говорил о деревьях, – приказал Эйдолон.

– Крылатые существа используют их для хранения своих жертв и в качестве кормушек, – сказал Тарвиц.

– Это я понял, – буркнул Эйдолон. – Я тоже потерял несколько человек после атаки крылатых тварей и видел их тела на шипах. Но ты говорил, что там висели и другие трупы?

– Тела Кровавых Ангелов, господин, – кивнул Тарвиц. – И еще людей в мундирах Имперской армии.

– А мы этого не видели, – вставил капитан Антеус.

– Это может объяснить, что с ними произошло, – заметил Эйдолон.

Капитан Антеус был одним из приближенных лорда Эйдолона и пользовался гораздо большим расположением, чем Тарвиц.

– У тебя есть доказательства? – спросил у Тарвица Антеус.

– Я уничтожил деревья, как вам уже известно, сэр, – сказал Тарвиц.

– Так, значит, никаких доказательств нет?

– Доказательством могут служить мои слова, – ответил Тарвиц.

– И для меня этого вполне достаточно, – вежливо кивнул Антеус– Я не хотел тебя обидеть, брат.

– Я не счел ваши слова обидными, сэр.

– Ты истратил все заряды? – снова задал вопрос Эйдолон.

– Да, сэр.

– Расточительство.

Тарвиц хотел было ответить, но слова застряли у него в горле. Если бы он не использовал таким образом заряды взрывчатки, они не смогли бы воссоединиться. И растерзанные тела прекрасных Детей Императора самым бесчестным образом до сих пор висели бы на ветвях каменных деревьев.

– Я говорил ему об этом, господин, – вставил Люций.

– Что ты ему говорил?

– Что не стоило тратить на это оставшиеся заряды.

– А что это у вас в руке, капитан? – спросил Эйдолон.

Люций приподнял обрубок конечности мегарахнида.

– Вы позорите нас! – воскликнул Антеус. – Как не стыдно! Использовать руку врага вместо меча…

– Выбросьте эту мерзость, – добавил Эйдолон. – Вы меня удивляете, капитан.

– Слушаюсь, сэр.

– Тарвиц.

– Да, сэр.

– Кровавые Ангелы потребуют доказательств гибели их товарищей. Какие-нибудь реликвии, которые они могли бы сохранить. Вы говорили, что на деревьях оставались обломки доспехов. Идите и отыщите что-нибудь подходящее. Люций вам поможет.

– Но, сэр, разве я не должен…

– Капитан, я отдал приказ. Выполняйте его, или вам не дорога честь нашего славного Легиона?

– Я только подумал, что…

– Разве я спрашивал вашего совета? Разве вы состоите в ранге высшего командования?

– Нет, мой господин.

– Тогда отправляйтесь, капитан. И вы тоже, Люций. Ваши люди могут идти вместе с вами.

Очередной шторм-щит исчерпал свою ярость. Небо над обширной поляной стало удивительно чистым и бледным, словно уже приближалась ночь. Никакого представления о суточных циклах Убийцы у Тарвица до сих пор не было. Конечно, с момента их высадки день сменялся ночью, но в травяном лесу, освещенном вспышками молний, эти перемены были незаметны.

Теперь стало прохладнее и тише. Небо было ясным, серовато-желтым, с мелкими остатками темных облаков по краям. Ветер улегся, и отблески молний сверкали где-то за много километров от поляны. Тарвиц был уверен, что на самых темных участках небосклона можно рассмотреть звезды.

Он вел свою группу к развалинам деревьев. Люций не переставал ворчать, словно это задание было получено по вине Тарвица.

– Заткнись, Люций, – сказал ему Тарвиц, используя закрытый канал связи. – Можешь считать эту прогулку платой за свой подхалимаж по отношению к лорду-командиру.

– О чем ты толкуешь? – удивился Люций.

– «Я говорил ему об этом, господин», – передразнил Тарвиц.

– Но я действительно тебе об этом говорил!

– Конечно, говорил, но есть еще понятие солидарности. Я думал, мы были друзьями.

– Мы и сейчас друзья, – обиженно произнес Люций.

– И это, по-твоему, проявление дружбы?

– Мы же Дети Императора, – серьезно ответил Люций. – Мы стремимся к совершенству и не скрываем своих ошибок. Ты совершил ошибку. Признание своих неудач – это еще один шаг на пути к совершенству. Разве ли этому учил нас примарх?

Тарвиц нахмурился. Люций был прав. Примарх Фулгрим учил, что подвести Императора они могут лишь в результате собственного несовершенства и что лишь признание своих неудач поможет исправить ошибки. Тарвиц только пожалел, что никто не напомнит об этой ключевой заповеди их Легиона лорду Эйдолону.

– Я тоже совершил ошибку, – признался Люций. – Я использовал этот обрубок в качестве меча. И делал это с удовольствием. А это оружие ксеноса. Лорд Эйдолон по праву указал мне на проступок.

– Я тоже говорил, что это ксенос. Дважды.

– Да, верно. И я приношу тебе свои извинения. Ты был прав, Саул, и я сожалею.

– Не обращай внимания.

Люций положил руку на броню Тарвица и остановил его.

– Нет, это неправильно. Я настроен серьезно поговорить. Ты всегда такой замкнутый, Саул. Я знаю, я частенько подшучиваю над этим. Извини. Надеюсь, мы остались друзьями.

– Конечно.

– Твой непреклонный характер – прекрасное достоинство, – продолжал Люций. – Я иногда бываю навязчивым, особенно когда заведусь. Я знаю, это мой большой недостаток. Может быть, ты мог бы помочь мне от него избавиться. Я способен перенять у тебя что-то хорошее.

В голосе Люция появились интонации маленького мальчика, за что Тарвиц и любил своего приятеля.

– Кроме того, – добавил Люций, – ты спас мне жизнь. Я еще так и не поблагодарил тебя за это.

– Нет, не поблагодарил. Но в этом нет необходимости, брат.

– Значит, все как прежде, а?

Идущие впереди солдаты остановились и ждали, пока их командиры закончат свои личные разговоры по закрытому вокс-каналу. Двое приятелей поторопились к ним присоединиться.

Эйдолон сам подобрал людей для этого задания. С Тарвицем кроме Люция отправились Балли, Ферост, Лодоротон и Тукис. Все они были из группы Тарвица. Эйдолон как будто хотел наказать всех, кто был с ним, и Тарвиц переживал, что из-за его опалы людям приходится страдать.

Кроме того, Тарвиц подозревал, что их наказывают не за растрату взрывчатки. Причина крылась в неудачах самого Эйдолона и в том, что их группа после высадки десанта достигла большего, чем все остальные.

Они подошли к остаткам деревьев и начали разбирать кучи раскаленных белых осколков. Сломанные шипы, местами почерневшие от огня, торчали, словно рога матерого оленя.

– Что мы тут делаем? – спросил Тукис.

Тарвиц со вздохом опустился на колени и стал разгребать известняковые завалы латной рукавицей.

– Выполняем приказ, – ответил он.

Так они проработали час или два. Наступило что-то вроде ночи, и, как только свет на небе погас, температура резко упала. Появились звезды, редкие далекие разряды молний вспыхивали за травяным лесом, обступившим поляну.

Из центра известковой кучи исходил сильный жар, и от этого холодный воздух заметно мерцал. Просеивая пыльные обломки, кусок за куском, они обнаружили две погнутые нагрудные пластины, обе от доспехов Кровавых Ангелов, и еще фуражку армейского образца.

– Может, этого достаточно? – спросил Лодоротон.

– Продолжайте поиски! – приказал Тарвиц.

Он посмотрел на противоположный край поляны, где был разбит лагерь Эйдолона.

– Еще часок, а потом закончим.

Люций отыскал шлем одного из Кровавых Ангелов. В нем еще держался осколок черепа. Тукис обнаружил нагрудную пластину доспехов Детей Императора.

– Это тоже возьмем с собой, – сказал Тарвиц.

А потом Ферост нашел нечто такое, что едва не стоило ему жизни.

Это был один из крылатых мегарахнидов, обгоревший, засыпанный обломками, но еще живой. Едва Ферост отодвинул большой кусок известняка, как бескрылое и побитое чудовище ринулось на него и ударило окостеневшим гребнем.

Ферост пошатнулся, упал и съехал на спине со склона груды обломков. Мегарахнид, волоча исковерканное туловище, ринулся за ним, и обгоревшие остатки крыльев бессильно задергались.

Тарвиц поспешил на выручку и добил ужасное насекомое своим мечом. Мегарахнид был настолько близок к смерти, что хитиновая оболочка треснула, словно картон, под лезвием меча и из-под нее вытекла слабая струйка ихора.

– Ты в порядке? – спросил Тарвиц.

– Он застал меня врасплох, – засмеялся над своей оплошностью Ферост.

– Внимательнее смотрите себе под ноги, – предупредил Тарвиц всех остальных.

– Вы слышите? – вдруг воскликнул Люций.

Стало совсем темно и тихо, как настоящей ночью.

Включив усиление акустической системы в шлемах, все услышали громкое чириканье, привлекшее внимание Люция. На краю травяного леса свет звезд блеснул на металлизированных фигурах.

– Они возвращаются, – сказал Люций, оборачиваясь к Тарвицу.

– Тарвиц – основной партии, – передал он по вокс-связи. – Противник замечен на опушке леса.

– Мы видим их, капитан, – мгновенно отозвался Эйдолон. – Удерживайте вашу позицию, пока мы…

Связь оборвалась, словно кто-то выключил передатчик.

– Надо отступать, – сказал Люций.

– Да, – согласился Тарвиц.

От внезапного грохота и света все вздрогнули. Основной отряд, находившийся на расстоянии полукилометра, открыл огонь.

Через открытое пространство им были хорошо видны яркие в ночной темноте вспышки выстрелов, а грохот болтеров сливался в один оглушительный гул. В прерывистом свете выстрелов было заметно, как мелькали цинково-серые тела воинов-мегарахнидов.

Лагерь Эйдолона атаковали.

– Бежим! – крикнул Люций.

– Куда? – спросил его Тарвиц. – Подожди и оглянись!

Все шестеро забрались в углубление на одном из склонов развалин. От края леса к ним приближались мегарахниды, их серые тела были бы незаметны в темноте, если бы не случайные отблески звездных лучей и отдаленные зарницы молний. К кургану из обломков деревьев двигались сотни врагов, марширующих стройными, аккуратными шеренгами. На фоне общей массы были заметны и незнакомые до сих пор особи – более крупные существа. Еще одна разновидность мегарахнидов.

Группа Тарвица спустилась с известкового холма и стала отступать на открытое место. Все шестеро низко пригибались к самой земле. Справа от них не утихал шум яростной битвы в лагере Эйдолона.

– Что они делают? – спросил Балли.

– Смотри, – прошептал Тарвиц.

Колонны мегарахнидов стали подниматься по склону холма. Воины, вооруженные четырьмя конечностями-мечами, отделились и встали на страже вокруг основания. Остальные забрались наверх и стали с нечеловеческой скоростью и эффективностью разбирать завалы. До сих пор Тарвицу приходилось видеть действия воинов-мегарахнидов, как пеших, так и летающих, но таких, с лопатообразными конечностями вместо лезвий, он еще не встречал. С поразительной четкостью они начали разбирать обломки и уносить мелкие куски в заросли травяного леса. Вскоре от кургана обломков до кромки леса протянулись длинные движущиеся цепочки носильщиков. Более крупные особи, которых Тарвиц тоже видел впервые, приступили к работе. Это были могучие существа с короткими, толстыми ногами и непропорционально раздутым брюшком. Их движения были намного медленнее, чем у воинов. Непомерно большими, устрашающими челюстями тяжеловесы стали разгрызать и заглатывать отдельные куски известняка. Мелкие мегарахниды замельтешили между громоздкими фигурами; удивительно осторожными и плавными движениями верхних конечностей они стали сматывать выползающие из брюшных отверстий тяжеловесов нити белого вещества. Этот волокнистый, быстро застывающий материал уносили на быстро расчищаемую площадку и соединяли в одно целое.

– Они восстанавливают деревья, – шепнул Балли.

Зрелище было поразительным. Громоздкие создания, ткачи, перерабатывали обломки разрушенных Тарвицем деревьев и превращали их в новый строительный материал, похожий на густеющий цемент. Мелкие юркие строители забирали полученную массу и укладывали из нее основание нового сооружения на площадке, расчищенной их собратьями.

Через каких-нибудь десять минут большая часть площадки была полностью освобождена от мусора, и на ней стали расти стволы трех новых деревьев. Юркие строители на своих лопатках приносили все новые порции белого вещества, затем срыгивали на него собственную влагу и перемешивали, словно цемент. Их сплющенные и закругленные по краям верхние конечности двигались совершенно так же, как мастерки каменщиков.

Шум битвы за спинами не затихал, и Люций нетерпеливо оглянулся на вспышки выстрелов.

– Надо возвращаться, – прошептал он. – Лорду Эйдолону нужна наша помощь.

– Если он не сможет отбить нападение без нашей шестерки, – сказал Тарвиц, – то и мы ничем ему не поможем. Я свалил эти деревья и не могу видеть, как их строят заново. Кто со мной?

Балли ответил согласием, Ферост, Лодоротон и Тукис его поддержали.

– Прекрасно, – сказал Люций. – С чего начнем?

Но Тарвиц уже обнажил свой широкий меч и шагнул навстречу рабочим мегарахнидам.

Последовавшая за этим битва была полным безумием. Под холодным ночным небом шестеро космодесантников с болтерами наперевес и обнаженными мечами ринулись на толпы строителей и завязали бой. Воины-мегарахниды, образующие внешнее кольцо охраны, первыми заметили нападение и бросились на защиту строителей. Люций и Балли встретили их и уничтожили, а Тарвиц и Тукис прорвались дальше и устремились к главной строительной площадке. Ферост и Лодоротон шли следом и огнем болтеров прикрывали фланги.

Тарвиц атаковал огромного ткача, одного из основных строителей, и мощным ударом рассек его брюхо. Жидкий цемент хлынул на землю, словно гной из нарыва, а опрокинутое чудовище беспомощно царапало воздух короткими, толстыми лапами. Через его огромную тушу навстречу космодесантникам стали перепрыгивать воины с противоположной стороны площадки. Тукис застрелил двоих, не дав им даже приземлиться, а третьего, подскочившего слишком близко, успел обезглавить. Мегарахниды были повсюду и мельтешили, словно муравьи.

Лодоротон зарубил восьмерых врагов, включая еще одного ткача, но затем воин-мегарахнид ударом лезвия снес ему голову. Словно не удовлетворенный смертью противника, мегарахнид не остановился, а продолжал терзать тело космодесантника всеми четырьмя руками-лезвиями. В холодном воздухе разлетелись фрагменты плоти и кровавые брызги. Балли уничтожил разъяренного мегарахнида единственным выстрелом из болтера. Снаряд попал тому прямо в морду.

Люций отчаянно прорубал себе путь сквозь внешнее кольцо охранников, которые сбегались к нему со всех сторон. Он ожесточенно размахивал мечом, забыв про игры и забавы. Этого количества противников было более чем достаточно.

Люций успел уничтожить шестнадцать мегарахнидов, пока они его не одолели. Строитель с грузом белой массы в своих лопатках упал под ударом его меча, но перед смертью бросил в Люция свою ношу. Люций упал со склеенными руками и ногами. Он попытался освободиться, но органическое вещество стало быстро застывать и твердеть. В этот момент подоспел воин-мегарахнид и пронзил космодесантника всеми четырьмя лезвиями.

Выстрелом сбоку Тарвиц сбил мегарахнида с ног и встал над Люцием, чтобы защитить от ужасного ксеноса. Балли, не переставая стрелять и наносить удары мечом, пробился к ним и встал рядом. Ферост тоже попытался пробиться к товарищам, но упал после того, как лезвие мегарахнида проткнуло сзади его тело насквозь. Тукис сумел подойти и встать позади Тарвица. Трое оставшихся Детей Императора яростно отбивали атаки сомкнувшихся вокруг них мегарахнидов. У их ног лежал Люций и пытался освободиться от тела мегарахнида, убитого Тарвицем.

– Саул, спихни его с меня! – крикнул он.

Тарвиц хотел бы это сделать. Он очень хотел иметь возможность повернуться и освободить раненого собрата, но на это не было времени. И свободного пространства. Со всех сторон мелькали острые лезвия злобно стрекочущих мегарахнидов. Отвлечься хотя бы на одно мгновение – и смерть неминуема.

В чистом ночном небе внезапно раздался удар грома. Тарвиц, всецело занятый битвой, не обратил на это внимания. Просто на подходе еще один шторм-щит.

Но он ошибался.

Вокруг них на поляну метеорами падали тяжелые, докрасна раскаленные предметы и тяжело стукались о красную землю, оставляя оплавленные вмятины, словно удары молний.

Прыжковые ранцы.

В шум битвы вплелись новые раскаты выстрелов. Грохотнули болтеры. Засвистело плазменное ружье. А с неба раскаленными бомбами продолжали падать все новые прыжковые капсулы.

– Смотрите! – закричал Балли. – Смотрите!

Мегарахниды продолжали напирать со всех сторон. Тарвиц потерял свой болтер и едва мог опустить широкий меч, настолько плотно обступили его враги. Постепенно он стал пятиться под натиском бесчисленных мегарахнидов.

– …Слышите меня? – внезапно завопил вокс-канал.

– Что? Повторите?

– Я сказал, что мы имперские воины! Есть ли здесь наши собратья?

– Есть, во имя Терры…

Грохот взрыва. Короткая очередь. Масса врагов дрогнула.

– Следуй за мной! – раздался низкий голос, явно привыкший командовать. – Следуй за мной и оттесняй их назад.

Снова послышались раскаты взрывов. Стена серых тел разорвалась надвое, появились языки пламени, в воздухе фейерверком завертелись оторванные конечности. Одна из конечностей так сильно шлепнула по визору Тарвица, что он не удержался и упал на спину. Содрогающийся в пламени мир на мгновение исчез.

Навстречу Тарвицу протянулась чья-то рука. Она попала в поле зрения. Рукавица космодесантника. Белая, с черной каймой.

– Поднимайся, брат.

Тарвиц ухватился за протянутую руку и тотчас был поставлен на ноги.

– Благодарю, – выдохнул он, все еще нетвердо держась на ногах. – Кто ты?

– Меня зовут Тарик, брат, – ответил его спаситель. – Счастлив познакомиться.


3150969261895502.html
3150996381453041.html
    PR.RU™